Жить в эпоху Anti-Age

 

Юлия Попова

 

Данная медицинская отрасль, которая часто вызывает недовольство врачей из других областей, обвиняющих ее в финансовой заинтересованности и отсутствии научной строгости, далека от сугубо медицинских вопросов. Однако это не мешает ей неплохо устроиться в нашем обществе, в том числе академическом. Можно наблюдать повальное увлечение этой сферой, которая продолжает развиваться, соединяясь с другими новшествами нашего времени и заимствуя у них означающие. Нас будет интересовать только эстетическая медицина в рамках «антивозрастных» практик.

Вот несколько вопросов, которые можно представить для обсуждения.

Название «антивозрастная медицина» говорит о том, что сам возраст, процесс старения, отпечатки времени становятся болезнью, с которой необходимо бороться.

 

Это относится, например, к предложению разглаживания или так называемой «коррекции» морщин — тех весьма разнородных следов, разновидностей письма, которые регистрируют нашу историю помимо нашего участия, — или к предложению лечения дряблости кожи. С недавних пор борьба распространилась на не видимый напрямую аспект — исследование причин и процессов старения, на сохранение тела как капитала, капитала здоровья, которым нужно научиться «управлять». Антивозрастная медицина стала сегодня — в соответствии с духом времени — «профилактической», намеревающейся использовать знания в области генетики, биологии и деятельности мозга.

 

Это касается уже не только эстетического аспекта, но и организма в целом. От частного мастерства, ловкости, навыков хирургов или специалистов по инъекциям в начале 2000-х годов мы перешли к представлениям, которые со всей однозначностью стоят на стороне единой научной истины. Мы оставляем в стороне технологии, применение которых может повлечь за собой возможные неудачи, чтобы перейти к обобщенному знанию, которое ничто не сможет разрушить. Сфера анти-эйдж технологий становится «экспертной» в том, как мы питаемся, спим, занимаемся сексом, живем социальной жизнью и т. д., и все это во имя «здорового тела и здорового духа». Так, сегодня широко распространено понятие «successful aging» («успешное старение») — своего рода идеал старения, который общество ожидает от человека.

 

В сущности, сегодня идея состоит в том, чтобы состариться и умереть, не осознавая этого. Общество, по сути, стремится к тому, чтобы смерть была незаметной, чтобы выйти из-под власти смерти.

 

Эта идея заключается не столько том, чтобы, благодаря действиям хирургов или «чудо-лекарству», попытаться выглядеть как во времена молодости, оставить время «в дураках» с помощью определенных ухищрений, сколько в том, чтобы освободить себя от эффекта разрыва, от «до» и «после», чтобы быть вне времени.

 

К тому же, как отголосок идеи атемпоральности, можно упомянуть так называемые концепции «бессмертия или даже без-смертия», основанные на предотвращении смерти. Эти концепции затрагивают, в частности, технологии в трасгуманистических областях — исследования, сочетающие человеческое тело и технологии и стремящиеся выйти за пределы человеческого. Наука продолжает работу в этом направлении (см., например, недавнее открытие возможности возвращения к жизни мозга после клинической смерти).

 

Но о каком именно времени идет речь при разговоре об этой временной расстыковке? Вероятно, не о хронологическом. Желание уклониться от последствий четкой артикуляции времени [1], прослеживаемое в речах и текстах представителей антивозрастной медицины, будто бы позволяет нам обойти вопрос о том, чем оборачивается для говорящего существа (parlêtre) вписывание в психическую темпоральность.

 

Появлением человека, который был бы лишен временного измерения? Миром, стремящимся к статическому состоянию? Одновременно с этим вопрос о построении миропорядка затрагивает поиски определенного способа отношений субъекта с означающим. Действительно, как построить что-либо в «ахроническом», совершенно однородном мире?

 

В этой гонке против часов, в стремлении поддерживать тело — тело, которое является «организмом», и потому всегда уже мертвым телом (как в образах тел с возвышающейся над трупами вечной эрекцией, созданных Гунтером фон Хагенсом и изображающих объект а), — психическое время окажется в замкнутом круге.

 

В просвещенческих идеях, продвигаемых антивозрастной индустрией, также обнаруживается тело — тело влечений, пораженное означающими, в вечной борьбе с наслаждением, чьи последствия то и дело подрывают рассматриваемую практику анти-эйдж.

 

Практики антивозрастной медицины делают обхождение с телом ощутимым в нашем обществе. Они вмешиваются в реальное тела, в разломанное тело, в котором ничто не может записаться и которое само оказывается вне временной записи — в повторяемости, однородности и отсутствии идентификаций. Отношения с нехваткой, измерение желания и все то, что обращенные к эстетической медицине требования затрагивают в отношении Другого, часто оказывается сшитым, неразличимым.

 

Таким образом, развитие и увлечение тем, что составляет современный дискурс всеохватывающей превентивной анти-эйдж медицины, привносит что-то в отношение субъекта ко времени и, следовательно, к телу, которое им поддерживается. Эта устойчивая вера в «новое тело» (предельно перегруженное), вера в «нового человека» и становится, в свою очередь, тем вопросом, которым стоит задаться.

Перевод Вероники Беркутовой

 

Статья опубликована: Попова Ю. Жить в эпоху Anti-Age // Лаканалия. 2019. № 32. С. 88—91.

Ссылка на номер журнала в формате .pdf.

Сноски и примечания:

 

[1] В оригинальном французском тексте автор употребляет здесь термин «scansion», чьим наиболее близким переводом на русский язык является понятие «скандирование». На наш взгляд, оно отражает далеко не все смыслы, заложенные во французском определении, к тому же, у субъектов, говорящих на русском языке, «скандирование» не ассоциируется с психоанализом. Первоначально этот термин относился к системе стихотворной метрики (скандирование как отчетливое произнесение стиха (или лозунга), логическая расстановка пауз и ударений). Во французских психоаналитических текстах данное понятие употребляется в широком смысле: и как обозначение лакановской практики «короткого кадра» (особая расстановка пауз в анализе), и как обозначение эффектов, порождаемых другими способами аналитической пунктуации, — ритма анализа, чередования смысла и бессмыслицы, четкой артикуляции означающих, работы интерпретации и т. д. Опираясь на контекст данной статьи, мы решили перевести «scansion temporelle» как «четкую артикуляцию времени». (Прим. перев.)

© 2012-2020, «Свободное психоаналитическое партнерство».