© 2012-2019, «Свободное психоаналитическое партнерство».

Периодически мне поступают разные вопросы, связанные с психоанализом. Ответы на некоторые из них вы найдете на этой странице. Возможно, они позволят вам лучше разобраться в том, что собой представляет психоаналитическая практика, а возможно, только усилят непонимание и спровоцируют желание спросить что-то еще.

Первый вариант настораживает, а второй сигнализирует о том, что вы на верном пути. На некоторые вопросы большинство людей ответит по-разному, а на некоторые порой и вовсе нельзя дать ответ. Но это не значит, что их не следует задавать, ведь вопрошание и поиск ответов – это один из первых жизненных опытов человека, позволяющий ему познать себя и окружающий мир. Вопрос – это всегда отправная точка к чему-то новому.

 

Если у вас появились вопросы, можете прислать их мне по электронной почте: veronika.berkutova@yandex.ru.

 

 

Вероника Беркутова

 

Кого Вы не возьмете в анализ?

 

«Не взять» в анализ можно только того, кто в него не приходит. Если человек пришел – значит, у него есть определенное желание, с анализом связанное, есть какие-то сомнения, надежды, страхи и ожидания. Некоторые из них в процессе анализа оправдаются, некоторые – нет. Сложно сказать, когда начинается анализ – на первой встрече, или, может быть, еще на этапе обдумывания, взвешивания всех за и против, выбора аналитика. Но даже приход на одну встречу – уже важный шаг для большинства людей. Если они найдут для себя возможным такой способ работы и станут приходить на анализ регулярно – они определенно от него что-то получат.

 

 

Правда ли, что психоанализ не лечит, а только исследует проблему?

 

Ответ на этот вопрос можно разделить на две смысловые части.

1. Психоанализ не «лечит» уже хотя бы потому, что не является медицинской практикой. Чтобы вылечить болезнь, нужно точно ее диагностировать, нужно указать объективные критерии «больного» и «здорового». Подобных критериев для определения психического состояния человека не существует до сих пор даже в области психиатрии и клинической психологии. Современная психиатрия пришла к выводу, что лечение и диагностика психических «заболеваний» должны быть симптоматическими, то есть исходя из внешних проявлений «болезни». По-другому назначать общие методы лечения, которые подошли бы любому человеку, психиатрия не считает возможным. Что касается клинической психологии, то ее диагностические критерии являются рекомендательными и основаны на статистических данных, достаточно часто не учитывающих индивидуальные особенности конкретных людей. Психоанализ не пользуется ни одним из этих методов, не занимается постановкой диагноза и назначением лекарственных препаратов, а потому проблему не «лечит».

2. Но также нельзя сказать, что психоанализ только «исследует» проблему. Эффектом подобного исследования является возможность справиться с проблемой, найти собственный способ взаимодействия с ней. Даже если полностью избавиться от «проблемы» не удается, можно научиться с ней жить, что для большинства людей является очень весомым приобретением.

 

 

Правда, что сессия у лакановского аналитика может продолжаться 5 минут, а платить нужно всегда одну и ту же сумму?

 

В лакановском психоанализе существует практика, которая называется «короткая сессия». Лакан ввел эту практику, поскольку считал, что окончание аналитической сессии должно быть наделено смыслом и происходить в момент, который по тем или иным причинам кажется аналитику значимым (например, когда аналитик таким способом хочет подчеркнуть что-то важное в речи пациента). Эта практика вызывала много вопросов и фантазий у пациентов Лакана и вызывает их сейчас у пациентов тех аналитиков, которые ей пользуются. В 1950-е годы она даже послужила причиной многочисленных скандалов в Психоаналитическом обществе Парижа. Одно из объяснений Лакана по поводу коротких сессий опирается на идею Фрейда, что бессознательное не знает времени, следовательно, стандартная часовая длительность сессии не имеет смысла – она не позволяет в должной мере развернуться речи пациента и возвращает его к воображаемым границам, на которые ему приходится отвлекаться. В наши дни некоторые аналитики практикуют «короткие сессии», но это всегда заранее обговаривается с пациентом.

Что касается оплаты, то в психоанализе она происходит не за время, проведенное в кабинете, а за сам факт встречи и тех эффектов, которые она производит. Поэтому цена может быть одинаковой для разных по длительности встреч, но как именно формируется стоимость сессии – это вопрос, требующий отдельного обсуждения.

 

 

Почему прохождение психоанализа имеет такой длительный срок?

 

Что именно считать длительным сроком? Если вы ходите к аналитику в течение года один раз в неделю на сессии длительностью примерно 60 минут, то это всего 52 часа анализа, то есть в целом всего на 4 часа больше, чем двое суток. Двое суток – не такое уж большое время на то, чтобы переосмыслить все предыдущие годы жизни и изменить вектор последующих. Другое дело, что вопрос на самом деле вовсе не о часах, а о том, почему психоанализ, да и любая другая пси-практика, не помогает сразу же, немедленно, после первой встречи, раз и навсегда. Это просто невозможно. Не существует волшебного слова, которое говорит аналитик, после чего мир пациента сразу меняется. Время анализа – это время на то, чтобы взять свою жизнь в собственные руки, не опираясь на чужие волшебные слова, это время воспоминаний, озарений и переосмыслений, это время, чтобы выстроить новую историю о себе. Перерыв между сессиями так же важен, как и время самой встречи, потому что в перерывах человек успевает многое обдумать и осмыслить, порой даже несколько раз поменять свою точку зрения. Перерывы между встречами – это насыщенное время внутренней работы. Именно поэтому мало возможен «интенсивный» курс, например, 52 часа анализа за одну неделю. Это не будет иметь никакого смысла и не окажет тех эффектов, которые произведет «год» анализа. Самое важное при этом – помнить и понимать, что время анализа и частота посещений индивидуальны для каждого человека. Кому-то достаточно 10 встреч, а кто-то посещает аналитика несколько лет. В этом нет никаких единых правил и стандартов.

 

 

Психоанализ это наука? Если да, то каков статус психоаналитика: он ученый-исследователь, стремящийся лишь утолить свой научный и финансовый интерес путем использования чужих страданий?

 

Хочется задаться ответным вопросом – а что такое наука? Определенно, психоанализ не принадлежит к так называемым естественным наукам, но он к этому и не стремится. Психоанализ имеет свой теоретический аппарат, принципы работы и множество описанных клинических случаев. Но назвать его наукой в чистом виде нельзя. Хотя бы потому, что теория психоанализа неотделима от практики, которая имеет свою специфику. Невозможно прослушать курс по психоанализу в вузе и сказать: «Достаточно, теперь я все понял и изучил». Психоанализ так тесно связан с личным опытом, что априори ни в какие объективные критерии не вписывается. Зато вписывается в критерии субъективные, которые в рамках психоаналитической мысли намного важнее.

Что касается ответа на второй вопрос, то он проистекает из первого: сколько аналитиков, столько и статусов. Если интересно, можно спросить каждого из них лично, кем они себя считают: учеными-исследователями, стремящимися утолить свой научный и финансовый интерес путем использования чужих страданий, а может быть, кем-то еще.

 

 

Говорят, что психоанализ сводится к анализу детско-родительских отношений. Однако мои отношения с родителями близки к идеалу. Но проблемы существуют, может ли мне помочь психоанализ?

 

Психоанализ ни к чему не сводится, в нем нет общего списка тем, на которые следует говорить, нет перечня единых вопросов. Можно обсуждать то, что волнует на данный момент, а насколько это связано или не связано с детско-родительскими отношениями или с другими вопросами, покажет время.

 

 

Мне страшно ездить в метро. Сколько сессий нужно, чтобы избавиться от страха?

 

Поскольку причины страха у всех людей индивидуальны, невозможно заранее сказать, сколько времени потребуется на то, чтобы избавиться от этого симптома. Обычно в процессе психоаналитической работы довольно быстро выясняется, что страх и формы его проявления – лишь следствие различных происходящих в психике человека процессов, по тем или иным причинам не доступных его сознанию. По мере того как продвигается анализ, эти причины проясняются, и психическая необходимость в переживании страха в определенной ситуации постепенно ослабляется.

 

 

Ходит много слухов, что основатель психоанализа был гомосексуалом, извращенцем, никого не вылечил. Правда ли это?

 

Да, в мире действительно ходит очень много слухов. Фигуры умных и интересных людей часто возбуждают всеобщие фантазии и любопытство. Многие склонны их идеализировать (как и фигуры родителей), наделять чуть ли не всемогущими способностями, интеллектом или чистейшими моральными принципами. В результате любой факт, который выходит за рамки  идеализации, тут же либо неистово отрицается, либо рассматривается как нижайшее падение. Обо всех «великих» людях важно помнить, что они прежде всего просто люди. К счастью или к сожалению, машину времени еще не изобрели, и мы не можем отправиться в прошлое, чтобы лично познакомиться с З. Фрейдом и составить о нем собственное впечатление. Поэтому будет лучше оставить слухи на совести тех, кто их распространяет, а также тех, кого это по какой-то причине беспокоит.

 

 

Что называют «классическим» психоанализом?

 

В наше время под «классическим» психоанализом в большинстве случаев почему-то понимают частые встречи (4-5 раза в неделю) и обязательное условие, чтобы пациент лежал на кушетке. Но лучше всего в каждом конкретном случае уточнять, что означает выражение «классический психоанализ», у того человека, который его употребляет.

 

 

Сейчас много говорят о разных школах психоанализа, что Вы скажете об этом?

 

В основе психоаналитической практики лежит интерпретация, в частности, интерпретация текстов ее основателя и его последователей. Несмотря на относительную молодость психоанализа многие люди уже разошлись в понимании его теории и принципов ведения практики. Поэтому на данный момент действительно существует несколько школ, вышедших из психоаналитической теории. Как правило, у представителей этих школ всегда можно найти и теоретические работы, и примеры анализа клинических случаев, по которым можно сделать вывод об особенностях их деятельности, и решить, является ли дальнейшее знакомство с этой школой интересным лично для вас.

 

 

Если человек в процессе анализа меняется, то что происходит с его родными и близкими, которые привыкли к нему такому, каким он был?

 

Тут может быть множество вариантов. Например, если человек меняется, он незаметным образом меняет и всех в своем окружении: благодаря новым мыслям, мнениям, взглядам, поведению. Или, если окружающие не меняются, меняется само отношение к ним: так, некоторые люди могут перестать быть родными и близкими, зато могут появиться другие. Также возможно, что родные и близкие вообще не заметят никаких значимых для них перемен или отнесутся к ним только положительно. В анализе все как в жизни – никогда не знаешь, как наши слова или действия повлияют на окружающих. Это просто невозможно предотвратить или проконтролировать, на это нужно реагировать ситуативно.